🔧

Failed to load site

We apologize for the temporary inconvenience. Please try to reload the page.
You can always check the current server status in the Telegram community chat.

Reload page

503

rickman3 - Алан Рикман, интервью




	Расшифровка интервью Алана Рикмана на ток-шоу Чарли Роуза 7 июня, 2002 Актер Алан Рикман, «Частные жизни» Ноэля Коварда перевод: Bestiya Чарли Роуз (ЧР): С нами Алан Рикман. Он начинал свою карьеру на лондонской сцене. Он приехал в Голливуд, чтобы сыграть «против» Брюса Уиллиса в «Крепком орешке". В этом фильме, а также в последнем - «Гарри Поттер и философский камень» - он переиначил образ «плохого парня». The New Republic однажды написала: «Его злодеи к угрозе всегда примешивают некий комизм". В настоящее время он играет Элиота Чейза в «Частных жизнях» на Бродвее. Недавно этот спектакль завоевал «Тони» (Tony Award ) за «Лучшее возрождение пьесы". Это первая главная роль Рикмана в комедии. Взгляните на сцену из спектакля. [отрывок из «Частных жизней»]. Я рад впервые приветствовать его в этой студии. Добро пожаловать. Алан Рикман (АР), актер: Очень приятно. Спасибо. ЧР: Определите место «Частных жизней» в широком спектре романтических комедий. АР: На репетициях был момент, когда мы пытались найти некий алгоритм, которая помогла бы нам пройти через весь спектакль, потому что пьеса очень непростая. И я сказал: «Это как три пьесы в одной. Первый акт выглядит как комедия времен Реставрации. Второй приближается к Чехову. И третий - уже «Федон» (известный диалог Платона )». И тот факт, что Ноэль Ковард объединил в своей комедии эти три ритма и три мира, уже ставит пьесу достаточно высоко. ЧР: Достаточно высоко. Да. А написал он ее, кажется, за три или четыре дня. АР: Да, я думаю это потрясающе быстро. ЧР: Очень быстро, не правда ли? И поражает также присутствие всех названных Вами составляющих, то есть от тех времен до Чехова... АР: Это действительно шедевр. Я имею в виду, что поначалу не был уверен... мы все прошли путь от полного неведения к пониманию. Раньше я видел эту пьесу всего раз. Линдси... я не знаю, видела ли она ее до этого. А Говард Девис, когда ему предложили эту постановку, вернул сценарий со словами: «О, я не хочу ставить Ноэля Коварда». Я, кстати, тоже не был уверен, что когда-либо захочу играть в пьесах Коварда. Но умные продюссеры спросили Говарда: «А Вы хоть читали текст?» И он ответил: «Нет, не читал». «Мы советуем Вам прочесть ее.» ЧР: И? АР: Он прочел. И открыл для себя новую пьесу, в которую практически влюбился. И, в некотором отношении, тогда мы все ...понимаете, в определенный момент мы все пришли к этому. ЧР: Когда он «открыл новую пьесу»...? АР: Открыл для себя. ЧР: Для себя. М-да. Т.е. «новая», другими словами, потому что он не читал ее раньше? Или «новая» в контексте всех остальных интерпретаций «Частных жизней»? АР: И это тоже. Судя по тому, что критики называли постановку «открытием» из-за того, что мы во многом оставили эту пьесу в первозданном виде. Без многочисленных поднятий бокалов и рваной манеры чтения. ЧР: Да, да. АР: Она сыграна как есть. А затем вы обнаруживаете, что Ковард - мудрый, сострадательный и депрессивный писатель. ЧР: И остроумный. АР: Невероятно остроумный, но вот что интересно - и именно поэтому Говард такой хороший режиссер - чем серьезнее Линдси и я играли на репетициях, тем больше он смеялся. Таким образом, это стало визитной карточкой всей постановки. ЧР: М-да. Помогите мне понять, почему все-таки эта постановка так отличается от предыдущих, или... в чем состоит «открытие» этой интерпретации. АР: Ну, я надеюсь, что в этой постановке вы действительно проникнитесь судьбой Аманды. Трудность этой пьесы вот в чем: ее герои абсолютно ничего не делают, поэтому очень трудно посочувствовать их проблемам. ЧР: Действительно. Так и есть. АР: Но я надеюсь, мы нашли их слабые места. На этот раз вы, действительно, будете переживать за них. ЧР: И какое слабое место у Аманды? АР: Как она сама говорит: она всегда знает, о чем он думает. Таким образом, она всегда на три шага впереди него. И это невероятно печально. Но вместе с тем, забавно, когда один взрослый мужчина играет другого взрослого мужчину, которому, на самом деле, не больше 11-ти лет. ЧР: Да? АР: Т.е. получается, что играешь маленького мальчика. ЧР: И почему же это забавно? АР: Это раскрепощает. ЧР: О, да. Вам дается возможность найти ребенка в себе, чтобы сыграть ребенка в нем. АР: Да. И открыть, что, в действительности, этот ребенок внутри никогда не исчезал, просто сидел и ждал своего часа. ЧР: Может быть, одна из худших сторон нашего взросления заключается в том, что оно убивает в нас ребенка. Я имею в виду, мечты, надежды. ...Да все. Оптимизм. Я имею в виду, жизнь корежит очень многих. АР: Я думаю, это правда. И люди...понимаете, находятся под большим давлением, чтобы соответствовать определенному общественному стандарту... ЧР: Да. АР: ...независимо от их работы. И я думаю, что один из ключевых моментов в профессии актера заключается в риске потерять эту связь с детством. ЧР: Для того, чтобы быть великим актером, вам почти всегда необходимо поддерживать связь со всем, что является частью вас, не так ли? Я имею в виду, превосходство гениев заключается в постоянной взаимосвязи всех чувств, эмоций, ощущений... АР: ...им доступных, да... практически каждой эмоции и многих других вещей, о которых вы даже не подозреваете. И еще изрядной доли наивности. ЧР: Этому учатся? Или к этому приходят интуитивно? АР: Я думаю, и то и другое. Этому учатся, и в этом смысле я глубоко уверен в необходимости обучения актеров. И когда вы приходите в школу драматического искусства - если вам повезет учится у великих учителей, как повезло мне - начинается болезненный процесс, в котором вас сначала разложат на составные части, а затем соберут снова. Я сам очень тяжело переживал курс обучения. «Это похоже на колбасную фабрику», - думал я. ЧР: Да. АР: «Выставят меня за дверь, как остальные". Но дело в другом. Приобретение навыков, называемое «техникой», в действительности помогает развить ваше воображение и освобождает от плохих привычек, помогает сформировать ваше внутреннее, индивидуальное образное восприятие текста и наладить связь с аудиторией. ЧР: Мне кажется, это очень увлекательно. Знаю, кто-то скажет, что, мол, обсуждать этот процесс скучно и разбираться в нем тоже скучно. Но не мне. Есть две вещи, которые меня интересуют. Во-первых, я всегда думал, что для всех, кто любит театр, кино, постановки, было бы здорово иметь представление - более четкое, чем мы имеем сейчас, - об актерском ремесле. Что это такое и насколько это сложно. Это позволит нам больше ценить его. Как в большинстве случаев: чем больше мы ценим вещь, тем больше ею наслаждаемся. С другой стороны, мне интересно, нравится ли Вам бывать в зрительном зале? Что Вы скажете об этом? И бывая там, ощущаете ли Вы себя в «актерской шкуре», что касается той же техники. Или для Вас лучше просто смотреть на происходящее со стороны? АР: Для меня, как для актера, очень сложно ходить в театр и, тем более, смотреть со стороны... ЧР: Да... АР: ...в качестве зрителя, потому что я знаю, что происходит, или чаще, не происходит на самом деле. ЧР: В отличие от остальных непосвященных. АР: Да. В основном, я заинтересован в непосредственности реакции и ее передаче. Знаете, я думаю, актеры являются - и должны являться - слугами автора. Понимаете? Мы - это как бы канал, и наша работа заключается в том, чтобы быть наиболее эффективным каналом между произведением и аудиторией, т.е. чтобы присутствовал так называемый эффект «сопереживания". Вот для чего нужны актеры. Существует аудитория, в центре - актеры, рассказывается некая история. Вот в ней-то все и дело. Поэтому получаешь огромное удовольствие от постановки «Частных жизней», когда видишь, что аудитория приходит на спектакль со словами: «Да, вот мы и на Бродвее», и их смех - сначала еле слышный - это своего рода признание тонкого ума Ноэля Ковардса. Но в течении вечера он становится все более природным, животным. Ты слышишь смех, который выходит... ЧР: ...спонтанно? АР: Да, смех над мужским и женским. И ты чувствуешь, что это смех, с которым толкают под ребра соседа. ЧР: Когда приходят на ум собственные подобные переживания... АР: Точно. ЧР: Личные переживания. М-да. Давайте посмотрим на это. Вот это... Я правильно говорю? Элиот?... АР: Угу [утвердительно]. ЧР: ...и Аманда, которую играет Линдси Дункан. Фрагмент, где они снова сходятся. Вот он. [фрагмент из Private Lives] ЧР: Линдси тут абсолютно другая, Вы только что сказали, что она играет хорошо. «Она великолепна», - сказали Вы. Мне интересно, видна ли Вам эта разница? Я имею в виду, если бы здесь присутствовал еще кто-то, кто... АР: Ну, эта пьеса о двух семейных парах... ЧР: Верно... АР: И в ней четыре главных героя. Т.е. не существует Элиота без Аманды, и так же не существует Аманды без Элиота. Это как две стороны одной монеты. ЧР: Да, но вот что я бы хотел понять: что Вы имели в виду, когда говорили о технике, которая синхронизирует все аспекты? АР: Все вокруг. И конечно, внутренний мир. Понимаете, все эти реплики - очень-очень сложные. Вы должны правильно их произносить, и одновременно верить в то, о чем говорите. И еще вы должны чувствовать ритм вашего партнера. В нашем случае речь идет о двух людях, которые не могут жить вместе, но также не могут жить друг без друга. Вы все время должны ощущать эту связующую их нить. ЧР: Вы что-то говорили об ответственности, которая ложится на актера, когда он берет слова автора и интерпретирует их - облагораживает, делает... АР: Заставляет им поверить. ЧР: ...поверить. Авторы... АР: Если это правильно сыграно... ЧР: Авторы должны обожать Вас, когда Вы... АР:...этому верят. ЧР:...заставляете аудиторию поверить им. АР: Да, но хорошее произведение само «говорит» тебе, как играть. А часто оно само не осознает всех своих возможностей. Раньше, когда я - Линдси и я - играли одну пьесу - 12 лет назад - «Опасные связи», в Нью-Йорке тоже... На одной из репетиций, по-моему, это было в Лондоне, да, после того, как мы отыграли в Стратфорде...мы сделали перерыв и затем продолжили... В общем, мы репетировали, и автор - Кристофер Хемптон - сидел в зале. И в конце Говард Девис, режиссер, сказав несколько слов, обратился к Кристоферу: «Не хочешь ли и ты что-нибудь сказать, Кристофер?» И Кристофер сказал: «Мне бы только хотелось сказать, как я тронут, поскольку я не помню, чтобы писал и половины из того, что увидел." ЧР: Вау. АР: «Нет, - сказали мы, - мы сыграли только то, что прочитали". ЧР: М-да. АР: И с этой постановкой то же самое. Знаете, люди говорят: «Мы и не представляли, что в этой пьесе скрыт такой глубокий смысл". Но не мы его создали. Вы его там найдете, если поищете. ЧР: Да. Кино и кинобизнесс, «Крепкий орешек"и другие фильмы... Я полагаю... это делает Вашу жизнь богаче во многих смыслах. АР: Вы имеете в виду финансовую сторону? ЧР: Да, конечно финансовую. Да, но это также предоставило Вам возможность раскрыться с несколько иной стороны. Я имею в виду, Вы уже были признаны как очень хороший актер. И вот тогда они пришли к Вам, руководствуясь этими соображениями, или еще какими-то мотивами. Но это позволило расширить рамки Вашего творчества и дало возможность аудитории увидеть Вас в другом ракурсе. АР: Я думаю... вообщем, да. Это очевидно, потому что аудитория у фильмов гораздо больше и разноообразнее. ЧР: Да. АР: Но это также привнесло что-то новое и в мою работу на сцене. Дало мне определенный опыт ...я думаю ...я думаю, что после работы в кино я стал лучше играть на сцене. ЧР: О, и почему Вы думаете это произошло? АР: Потому что вы учитесь доверять вашей способности слушать. Знаете, когда камера выхватывает лицо кого-то, кто действительно слушает, мне кажется, это очень интересно. ЧР: Лицо? АР: Да. ЧР: М-да. АР: И знаете... ЧР: Это возможно в кино благодаря его специфике. АР: Ну, вы же задерживаете взгляд на ком-то, вы хотите увидеть его реакцию. Или как он воспринимает что-либо. Так я и научился слушать. Научился спокойствию и правдивости. ЧР: Правдивости? В том смысле, что лицо не может лгать? Или есть что-то еще? АР: Да, и еще ...еще, конечно же, крупный план. Это уже другая особенность. Знаете, игру на сцене можно в этом смысле сравнить с панорамной съемкой. ЧР: Точно. Это... АР: Действительно, вы все время на виду... ЧР: И вам не нужно волноваться о вашей ответной реакции, потому что зрители воспринимают всю сцену целиком. АР: В любом случае, что прийти к этому открытию, потребовалось несколько лет съемок. И в нынешней пьесе есть несколько эпизодов, когда кажется - ничего не происходит. А также один эпизод, когда в течении двух минут стоит полная тишина. Это своего рода игра, когда споры переходят в ссору - что они происходит довольно часто, - один из них говорит слово "sollocks», и это значит, что теперь им придется просидеть две минуты в тишине. И это действительно происходит на сцене: в течении двух минут никто не говорит ни слова. И у вас нет выбора, приходится играть это. И удерживать внимание 1400 человек в полной тишине. ЧР: Это нелегко. АР: Это нелегко. Но работа в кино придает вам немного киношной смелости. ЧР: Как Вы думаете, почему Вас пригласили? Не только из-за Вашего мастерства?. АР: В кинематограф? ЧР: Да. Из-за внешности? АР: Я думаю, что был для них дешевле. ЧР: Если вы талантливый и «дешевый», то Вы - настоящий клад. АР: Да, к тому же англичанин. К тому же... Я тогда играл в «Опасных связях», и думаю, там было именно то, что им требовалось для фильма. ЧР: Вы довольны своим опытом в кино? АР: Ну, когда я работал на фильмом «Крепкий орешек», это были абсолютно новые ощущения, мой первый опыт в кинематографе. Я был совершенно неискушенным. Поэтому взял туда свой собственный небогатый запас идей. ЧР: Да, и использовали их в фильме. АР: Использовал их в фильме. И Джон МакТирнен - благослови его Господь - терпел меня со всеми моими представлениями о съемках: «Да, но что думает этот герой?», или «А что было на завтрак?», или «А на каком он будет фоне?» ЧР: Неужели Вы обо всем этом беспокоились? АР: Я до сих пор такой. ЧР: А он? АР: Как будто его это заботило. Он просто пытался... ЧР: Вроде: ТНас интересует Брюс, а не вы...У АР: Но все же это находило подтверждение.... ЧР: Ага... АР: ...потому что в итоге у нас получилось интересно. ЧР: У Вас с Брюсом? Или у Вас с режиссером? АР: У всех нас. Да. Потому что важно видеть и другую сторону медали. И мне казалось необходимым, чтобы между моим героем и героем Брюса были соответствующие взаимоотношения, хотя бы в течении радиопереговоров. Должна была присутствовать и частица взаимного уважения, дающая более глубокий взгляд на вещи. ЧР: Да, это всегда необходимо - доля уважения, если Вы хотите сыграть злодея правдоподобно. Посмотрите видеофрагмент из фильма «Крепкий орешек».[видеофрагмент] АР: ...тонкая работа. ЧР: Тонкая работа. Но Вы говорили, что никогда не смотрите свои фильмы. АР: Нет, нет. Это для меня пытка. ЧР: Почему же пытка? АР: Потому что замечаешь только то, что сделал неправильно. ЧР: Точно. АР: Ничего хорошего не видишь вообще. ЧР: Но Вы же должны были заметить хоть что-то хорошее. Неужели никогда не замечаете? АР: Нет. Просто... ЧР: Вы замечаете только то, что можно было бы сделать лучше. АР: Я имел в виду: «Это не совсем то, что я пытался изобразить». ЧР: А сцена... Понятно, что Вы не видите себя со стороны. Но получаете ли Вы большее удовлетворение от этой работы? Или меньшее? Или там совсем по-другому? АР: Понимаете, основная трудность игры на сцене... я могу говорить только о себе... это присутствие ужасного страха, который вам необходимо преодолеть. В фильме же, если у вас что-то не получается, вы знаете, что есть второй дубль. А в театре от страха избавиться невозможно. ЧР: Я однажды читал Ваши слова, что даже сейчас, несмотря на весь сценический опыт, Вы испытываете такой же страх, как и в начале карьеры. Исчезает ли он в после определенного количества представлений? АР: Иногда получается... знаете, загнать его на свое место. Я имею в виду, он, судя по всему, как-то связан с адреналином, сосредоточенностю и энергией. Но в, общем-то, он бесполезен. На самом деле в нем нет ничего позитивного. Как маленький гремлин, который сидит у тебя на плече и пытается заставить тебя сделать ошибку. И часто у него это получается. ЧР: Действительно? АР: Это негативный фактор. В нем нет ничего хорошего. Я уже серьезно задумываюсь над тем, чтоб найти какой-нибудь вид гипноза, который поможет освободиться от него, поскольку он бесполезен. ЧР: Серьезно пытаетесь найти вид гипноза, который поможет преодолеть страх перед сценой? АР: Да. ЧР: И это говорит один из наших хороших... лучших... актеров? АР: Ну, я не один такой. Знаете, это общая проблема. ЧР: Неужели...Вы думаете, это общая проблема просто потому, что люди, которые выходят на сцену и обожают ее, так или иначе все из пугливых? АР: Я не знаю. Мне кажется, это индивидуально. Например, Лоуренса Оливье страх перед сценой мучил многие годы. ЧР: Да... ведь мы говорим о чем-то большем, чем просто «слова забыл», не так ли? АР: И об этом тоже... о боязни этого. Понимаете, просто... Нет, вы знаете, это одна из самых ужасных вещей, которая может случиться. ЧР: О, наверняка. Я бы, наверное, до смерти испугался. АР: А потом это становится самогенерирующейся проблемой, потому что, если вам не удастся как следует сконцентрироваться, этот маленький гремлин проникнет в ваши мысли и, пока вы говорите, будет нашептывать: « Эти слова ты знаешь, но через четыре строчки будет реплика, которую ты забыл." ЧР: О, нет. АР: Я имею в виду, что ваши мысли опережают текст роли или отстают от него, одновременно произнося слова вместе с вами. ЧР: И воображение все больше разыгрывается, и начинаешь думать сразу о многих вещах: «что я собираюсь делать?», «когда нужно начинать?», «в каком направлении двигаться?» и «что я надеюсь получить от нее/него в ходе разговора?» и т.д. АР: Точно. Я имею в виду, Вы ведь должны так думать... Вот, мы разговариваем. На каком-то уровне Вы слушаете, что я говорю, и отвечаете. ЧР: Но это же понятно. АР: Да. Конечно. Но какая-то часть Вас одновременно думает: «А что потом?" или «Охватил ли я это?" ЧР: Иногда так. Но не с Вами. Вот справа лежит список вопросов, которые я... Знаете, я не задал ни одного из них. АР: Это хорошо. ЧР: Понимаете? Ни одного. Просто потому, что Вам удается находить более интересные вопросы для обсуждения, о существовании которых я не имел понятия. Я не встречался с Вами и не был с Вами знаком. Я даже не видел пьесу раньше, но хотел, потому что я ... по многим... да, по всем причинам хотел. Чего хотите Вы? Я думаю, что вы ищете это на каждом спектакле. Вы хотите добиться естественности, насколько это возможно. АР: Я всего лишь хочу повернуть ключик в сердцах и умах некоторых людей. ЧР: Вот именно. Я тоже этого хочу. И Вы знаете... Я полагаю, что мне это легче сделать, чем Вам, просто потому, что я должен разбираться с Вашей жизнью и карьерой и всем, что я потом смогу задействовать. АР: Недостаточно просто встать и начать пускать пыль в глаза, это бессмысленно, так можно только развлекать детей на утренниках. Понимаете, у нас есть работа. И я думаю, перед актерами стоят очень важные задачи. ЧР: Я бы хотел поговорить о «Зимнем госте», который Вы поставили. Но сначала - «Разум и чувства". Мне интересно, как... Что это было? Что Вы хотели бы сказать об этом, как об опыте для Вас? АР: Это был очень, очень радостный опыт. Эмма Томпсон написала действительно великолепный сценарий. Переложить Джейн Остен для кино очень непросто... ЧР: Эмма Томпсон написала сценарий? АР: Угу (утвердительно) и она... ЧР: Эмма Томпсон, которую мы знаем как актрису. АР: Точно. И она играет в «Разуме и чувствах". ЧР: Да, я знаю. АР: Она написала сценарий и получила за него Оскара. ЧР: Да? АР: Т.е... ЧР: За сценарий? АР: Да. Она замечательно, просто великолепно поработала. Кроме того, режиссер - Энг Ли - был выбран очень удачно. ЧР: Да. АР: Приехать сюда из Гонк-Конга...или он был из Тайваня?...В любом случае, он... ЧР: В общем, азиат. АР: Я не хочу обижать его, он гениальный режиссер, приехавший и поставивший такую чисто английскую комедию нравов. И это был действительно замечательный выбор, потому что он, конечно, все понимал с позиций своей культуры. Поэтому это был совершенно особенный опыт, а, кроме того, в фильме играли многие актеры, которые знали друг друга по театру, т.е. процесс работы был в каком-то роде сценическим. Энг проводил много репетиций. Мы должны были написать очерки о наших героях, написать письмо о них, у нас были занятия по пластике, и все это очень помогло. Я играл человека, который... Задача была чрезвычайно сложная, потому что он... он на 110% хороший человек. Очень трудно было сделать такого абсолютного положительного, достойного персонажа интересным. ЧР: Внимание на экран. [отрывок из фильма «Разум и чувства»] ЧР: Ваше слово. АР: Я не знаю. Я все смотрел и думал: «Неверно, неверно». ЧР: О, правда? Что же там было неверного? АР: О, я не знаю. Просто хотелось бы сделать все это заново. ЧР: Да ладно Вам, в этой сцене нет ничего неверного. Возможно, это выглядит иначе, чем Вам хотелось бы, но не плохо. АР: Это сцена должна быть быстрее, чище. ЧР: Быстрее. Чище. АР: Проще. ЧР: Проще. "Зимний гость» Вы поставили сами. Вы получили удовлетворение от этой работы? АР: Да, получил. Я хочу сказать, перспектива была довольно пугающей. Но, я полагаю, помог опыт, и потом, как оказалось, самое лучшее в киносъемках заключается в том, что ты окружен блестящими специалистами, поскольку только они способны удержаться на этой работе. Есть чувство плеча. И кроме того, много работы было проделано до съемок. ЧР: Кинематографистами или всеми вообще... АР: Когда ты в первый день приходишь на киносъемку, то только смотришь, а остальные все делают за тебя, по крайней мере, так кажется. ЧР: А Вы только говорите слова вроде: «Громче. Медленнее. Проще." АР: М-да. Хорошие слова... ЧР: То, что Вы говорили себе... что Вы говорили себе насчет того фильма. Простые слова. АР: Вот Генри обычно говорил лишнее... но только потому, что его английский был не так уж хорош. И он говорил... Однажды он сказал мне: «Алан, будь более тонким. Выкладывайся больше.» На это ты просто не знаешь, что ответить и... ЧР: Да, точно. Или то, или другое. Ладно, вот фрагмент из фильма «Зимний гость". Давайте посмотрим. Эмма Томпсон и ее реальная мать Филидия Лоу. АР: Филида (исправляет его произношение). ЧР: Филида. [отрывок из фильма «Зимний гость".] ЧР: Потом «Гарри Поттер», имевший широкий успех. Вы играли там профессора Снейпа. Что будет дальше? «Частные жизни» будут идти в театре Ричарда Роджерса до середины сентября. Вы знаете, чем заняться дальше? Что Вы собираетесь делать после 8-го сентября? Где Вы будете? АР: Возможно, в доме престарелых :). Но... ЧР: Где бы Вам хотелось быть? АР: На самом деле, существует много вещей, которыми мне нужно заняться, кроме того, я почти точно буду сниматься в следующем фильме о Гарри Поттере, где-то между сентябрем и следующим февралем. ЧР: Вы теперь будете сниматься в фильмах о Гарри Поттере до конца жизни? :)) АР: К счастью или к несчастью, нет, будет всего семь книг :)). ЧР: О, это действительно так? АР: Да, потому что ... Джоан Роулинг так сказала. Т.е. по одной книге на год... от 11-летия мальчика до 18-летия. Только годы учебы. История закончится тогда, когда ему исполнится 18-ть и он закончит школу. И Роулинг даже уже написала последний абзац последней книги, который заперт где-то в каком-то сейфе. ЧР: Вы с ней знакомы? АР: Да. ЧР: Она интересный человек? АР: Она потрясающе интересная женщина. Да и как может быть иначе, если вы мать-одиночка, без денег, пытаетесь накормить детей и одновременно писать эти книги за столиком кафе в Глазго, с учебниками подмышкой, с детьми в коляске, не зная, чем кормить их завтра. ЧР: М-да. Я очень рад, что Вы пришли. АР: Я тоже рад, что пришел :)). ЧР: Алан Рикман в спектакле «Частные жизни», до середины сентября в театре Ричарда Роджерса. Мы не прощаемся. Оставайтесь с нами. комментарий арефьевой: Я не видела эту постановку (Коварда), но, читая сценарий, я в одних местах просто до слез смеялась, а в других очень грустила, и в итоге у меня сложилось впечатление очень глубокой и саркастической вещи о супружеских взаимоотношениях. Я подумала, как хорошо было бы иметь такой легкий характер, как у Аманды (только что дралась и ссорилась, а потом раз - и помирилась), и такую привязанность, как у Элиота (он путешествовал и все время думал - плохо, что ее нет рядом, а вот что бы она скахала, если увидела то или это). И что в реальной жизни так никогда не бывает - никогда или очень редко. Не знаю, что они ЕЩЕ такого открыли в этой пьесе. Или западные читатели настолько тупы, что не могут понять смысла, читая с листа - им непременно нужна озвучка текста?
	другие интервью рикмана интервью с другими персонажами

Хостинг от uCoz